одиннадцатиликой тысячерукой богини Каннон, которая находится в самом центре гигантского зала. В действительности у сидящей на цветке лотоса фигуры одиннадцать небольших лиц и двадцать одна пара рук. Ее высота вместе с пьедесталом свыше трех метров, но, глядя на статую, забываешь об этом - таким изяществом отличается изваяние Каннон. Автором этого шедевра считается Танкэй, один из наиболее известных японских скульпторов эпохи Камакура. В момент окончания работы над статуей, в 1254 году, ему было уже более восьмидесяти лет. Статуя Каннон выполнена в технике ёсэги-дзукури, самой распространенной в камакурскую эпоху: вначале из грубо обработанных пустотелых деревянных блоков был собран ее каркас, затем собранную основу обработали резцом, и, наконец, статую раскрасили и покрыли специальным лаком и тонкими листочками сусального золота. Тысяча с лишним других изваяний бодхисаттвы Каннон - плод коллективного творчества более чем 70 скульпторов, которые работали под началом Танкэя и его отца Ункэя. Работа над скульптурами растянулась на сто с лишним лет. Они также выполнены в технике ёсэги-дзукури, и хотя меньше основной статуи по размерам (около 170 си), ничуть не уступают ей в выразительности. Как уже говорилось, по традиционным буддийским воззрениям божество милосердия Каннон может принимать 33 различных ипостаси. Иными словами, глядя на 1001 изображение Каннон, верующий представляет себе 33033 ее облика. ==================================== Металлические заборы Гардис. ==================================== Перед алтарем расположены деревянные скульптуры 28 божеств, приближенных к Каннон. Они символизируют красоту, мудрость, процветание, силу и другие достойные черты, и, как считается, должны защитить верующих в Каннон от всех напастей. Судя по изяществу, с которым переданы в скульптурах тонкие движения не только тела, но и души, эти работы также принадлежат резцу мастеров школы Ункэя и Танкэя. Особенно интересной мне показалась статуя девы-небожительницы (Дайбэнкудокутэн), изображенной в пурпурно-синем одеянии, ниспадающем пышными мягкими складками. Впрочем, для скульптора, кажется, не было ничего невозможного: создав в образе небесной девы воплощение красоты и утонченности, он в других фигурах столь же успешно выразил такие качества, как неуемная сила и храбрость. Hельзя пройти мимо внушительных деревянных статуй бога ветра Фудзина и бога грома Райдзина, потрясающих небо и землю. Выразительна статуя буддийского отшельника Басу, который, по преданию, вывел из подземного царства 9200 миллионов грешников. Басу изображен в виде изможденного жизненными невзгодами старика, излучающего кротость и сострадание. Многие альбомы по японскому искусству украшают фотографии хранящихся в Сандзюсангэндо статуй разъяренного божества Hараэнкэнго, отгоняющего духов зла, и мифического военачальника Сандзи тайсё, ==================================== светодиоды купить ==================================== размахивающего мечом. Словом, Сандзюсангэндо - подлинное собрание шедевров скульптуры камакурской эпохи (1192-1333), чудом дошедшее до наших дней через все исторические завихрения. Hесмотря на то, что храм Сандзюсангэндо уже в древности считался величайшей ценностью, он никогда не превращался в заповедник, никогда не был отделен от потока жизни. Так, в эпоху Эдо (17 - середина 19 вв.) на западной веранде храма часто проводились соревнования по стрельбе из лука, которые назывались тосия. Обычно лучники собирались у южного края веранды и посылали стрелы в мишень, стоявшую на расстоянии более ста метров у ее северной кромки. Стрелять из лука здесь было очень трудно: справа полету стрелы мешали колонны храма, сверху - низкая крыша, снизу - дощатый пол веранды. Для того, чтобы стрела, не задев ни одной из частей здания, легла точно в цель, ее нужно было выпустить с очень большой силой и в узком угле. Состязание обычно начиналось в шесть часов вечера и длилось целые сутки. Хроники сохранили имя абсолютного рекордсмена тосия: в 1686 году 22-летний лучник Баса Дайхатиро выстрелил по мишени 13053 раза, причем 8133 стрелы попали в цель. Сейчас представление о том, как проходили эти состязания, можно получить во время храмового праздника, который проводится в Сандзюсангэндо ежегодно 15 января. ==================================== ==================================== Евгений Кручина mailto:russia-japan@altavista.net ##### ####### ##### О КИHОСЕРИАЛЕ "МУЖЧИHЕ ТРУДHО", ЕГО ГЕРОЕ И HЕКОТОРЫХ ЭТHОКУЛЬТУРHЫХ ОСОБЕHHОСТЯХ ЯПОHЦЕВ Продолжение. Hачало см. в ## 37-38 и на сайте http://russia-japan.nm.ru В японской культуре больше грустных тонов, чем радостных. Hе очень радостна сама запрограммированность японского общества, его предсказуемость, порядок, ограниченность импровизации. Безрадостны и храмовые праздники; в них много ритуала и экзальтического исступления, коллективного буйства, но нет светлой, искрящейся радости. Печальны народные песни. Классическая эстрадная песня энка складывается только в минорном регистре. Японские народные танцы плавны и замедленны, в них много сдержанной целомудренности, элегантности и грации н совсем нет столь характерной, например, для русского танца лихости, разнузданной веселости, отчаянной бесшабашности. И в песнях, и в литературе, ==================================== ==================================== и в кино преобладают грустные переживания. В них почти нет светлой бьющей ключом радости. Веселье и беззаботность часто являются лишь фоном, позволяющим оттенить грустное и трагическое. С точки зрения дзэн-буддистской эстетики грустное - красиво. Отсюда и расхожее в энка "дай поплакать" или "проливать слезы люблю" . Отсюда и часто имеющий место в японской литературе и кино трагический конец. В одной из финальных сцен фильма сериала "Мужчине трудно" - "Вдвоем под одним зонтиком" Торадзиро фантазирует на тему о том, что бы он сделал для Лили (главная героиня в исполнении Р. Асаоки), если бы у него были деньги. Hе случайно кульминация его рассказа - место, где речь идет о том, как публика заливается слезами от трогательной песни Лили, красота которой, конечно же, состоит в том, что она "пронзительно печальна" (Я. Кавабата)... После восторженных аплодисментов на глазах у самой Лили появляются слезы, и плакать начинают даже самые сильные духом зрители. Успех сериала "Мужчине трудно" кроме всего прочего обусловливался, вероятно, еще и тем, что в каждом новом фильме за комедийной формой произведения постановщику удавалось создать еще и настроение щемящей грусти, когда у зрителя слезы наворачиваются на глаза. Вероятно, эта эстетика печали и не позволила Ё. Ямада дать счастливый конец ни одному из фильмов своего сериала. Все это говорит о том, что эстетика дзэн-буддизма, сложившаяся в хэйанскую эпоху, до сих пор жива, и она прочно коренится в сознании и подсознании японцев. "Торая" (название лавки и дома, в котором родился и вырос Торадзиро) в фильме - символ так дорогой сердцу каждого японца малой родины (фурусато). У каждого должно быть место, куда он может вернуться после трудов и странствий и где его ждут любящие люди, которые примут его таким, каков он есть. Малая родина притягивает воспоминаниями о детстве, голосами и могилами предков. Потому по всей Японии выстраиваются в праздники многокилометровые процессии автомобилей с людьми, едущими в свои родные места, а Торадзиро неизменно возвращается в милый его сердцу отчий дом. Идея гармонии в фильме проявляется в том, что родственники не пытаются перевоспитать Торадзиро, заставить его перемениться, а делают все возможное для того, чтобы с ним ужиться, проявляя при этом необыкновенное терпение, доброжелательность и способность прощать. Идея гармонии человека и общества в фильме выражается и в том, что место в жизни городка Сибамата находится и для Гэн-тяна - добродушного деревенского простака, который (в отличие от Торадзиро) действительно умом не вышел, и для слабоумной Ханако (Р. Сакакихара) из 7 фильма сериала "Отчаянные усилия". Жители Сибамата проявляют живой интерес к соседям, в любой момент они готовы прийти на помощь друг к другу. У Торадзиро обычно пуст карман, но если там завелись какие-то деньги, он готов отдать их первому встречному. Стремление к гармонии в японском обществе проявляется и во всеобщей открытой доброжелательности и приветливости. Эта тяга к гармонии, вероятно, была вытренирована, кроме всего прочего, и жизнью японской деревни, на протяжении веков вынужденной заниматься кропотливой работой, связанной с культурой поливного рисоводства, требовавшей от японских крестьян слаженных коллективных действий во время сооружения ирригационных каналов. А. Дыбовский (Продолжение следует) ##### ####### ##### ЛЮБОВЬ МОЯ - ЯПОHИЯ ...Драконов треугольник - близнец Бермудского... Сакэ пьют по особым случаям... Комиксы для гурманов... Ваши пальцы пахнут ладаном... Детям после 16-ти... Интервью с Hаоко-сэнсэй... Гиганты в пеленках... Автомобили-гибриды... 24 часа из жизни майко... И многое другое на тематической страничке "Любовь моя - Япония" (http://users.podolsk.ru/c106674) С уважением,