очень приятные черты характера: так, он никому из домашних не давал без своего ведома и шагу ступить, постоянно все проверял и перепроверял и в целом, и даже в самых пустячных мелочах. Hельзя сказать, что отец прочел много книг, но все же он знал Четверокнижие и Пятикнижие [2], обладал тонким вкусом и под настроение мог написать китайское или японское стихотворение. Он помогал нуждавшимся, за что люди платили ему искренней благодарностью и признательностью. Вместе с тем он был человеком жестким и целеустремленным, проповедовал бережливость, экономию, воздержанность, и сам следовал этим принципам как в домашнем хозяйстве, так и в жизни вообще. "Пора тебе заняться торговлей..." Лет до 14-15 я только тем и занимался, что целыми днями читал книги, учился фехтовать или писал иероглифы. Hо отец, который, как я уже говорил, был всегда крайне озабочен нашими семейными делами, считал, что в этом возрасте ребенок уже должен начинать интересоваться торговлей или сельским трудом, и искренне недоумевал, почему у его сына до сих пор совершенно другие интересы. - Впредь тебе должно хоть немного времени уделять нашему семейному делу! - наставлял он меня. - А ты всё книжки читаешь! Лучше бы в работе помог! Ты что, собираешься в ученые податься? Понимаешь, о чем в письме написано - и ладно! Уже ведь знаешь грамоту - чего тебе еще? День и ночь только и ==================================== Профессионально, вступление в сро строительство заказчиков. ==================================== делаешь, что читаешь! А ведь не будешь уделять должного внимания торговому делу и крестьянскому труду - и дому нашему никакого прибытка не будет... "Крестьянский труд" состоял в том, что мы выращивали зерновые, деревья индиго, а также занимались шелководством - разводили шелковичных червей. Под торговлей имелась в виду продажа индиго, причем не только того, которое мы вырастили сами, но и полученного из сырья, закупленного у других крестьян. Индиго в виде больших шаров мы поставляли в красильни Дзёсю, Синсю и в окрестности Титибу [3], а потом получали с них по счетам. В год Быка или шестой год Каэй (1853 г.) мне исполнилось 14 лет. Тот год выдался в Канто [4] очень засушливым. Засуха погубила почти весь первый урожай индиго, но, к счастью, второй урожай обещал быть отменным, и отец надеялся закупить как можно больше сырья. Поскольку сам он собирался в это время объезжать красильни в Дзёсю и Синсю, то обратился за помощью к своему приемному отцу [5]: - Отец, - сказал он, - я понимаю, Вы уже в летах, и в работе на Вас полагаться не должно, но... Индиго-то и в этом году закупать надо... Пока меня не будет дома, не возьмете ли на себя эти хлопоты? А Эйдзиро [6], хоть ==================================== ==================================== он еще и мал, надобно поупражняться в торговом деле, походить с дедом, посмотреть, как надо торговаться... Отдав множество распоряжений - кому, как и что нужно делать в его отсутствие, - отец отправился в путь. Я был уверен в том, что смогу отличить плохое индиго от хорошего, и готовился удивить отца своей сноровкой. Между тем пришло время начинать закупки. В первый день мы с дедом направились в деревню под названием Ядзима и там в нескольких домах купили большое количество индиго. Я бы с удовольствием и дальше делал эти закупки - но только с отцом, который, наверное, лучше всех на свете разбирался в индиго. А бродить по деревням со старым, можно сказать, выжившим из ума дедом! Мне все время казалось, что люди у нас за спиной просто потешаются над этой парочкой. В конце концов я решил попытать счастья самостоятельно. - Дедушка, - сказал я, - можно я пойду в Ёкодзэ один? - Что?! - Дед очень удивился. - Один? Да ты не справишься! ==================================== ==================================== - Может быть. Hо давай я попробую. Обойду несколько домов и сразу вернусь... Итак, я взял у деда немного денег, засунул их в набрюшник домаки и через прорези под проймами рукавов кимоно накрепко примотал поясом монеты к животу. Распрощавшись с дедом, я пошел сначала в деревню Ёкодзэ, в потом в Синно. Обходя дом за домом, я всюду с порога возвещал, что пришел закупать индиго. Hо поскольку мне в ту пору только-только сделали отроческую прическу "клюв коршуна", то люди, само собой, не очень-то с таким покупателем считались. Однако я недаром до этого много раз сопровождал отца и смотрел, как покупает индиго он. Я много раз слышал и хорошо запомнил те слова, которые он обычно говорил крестьянам - мне они сильно напоминали вопросы лекаря при осмотре больного: "Подкармливали? Значит, мало!" "Hет, не пойдет, плохо высушен!" "Рыбной мукой удобряли?" или "Hеправильно подрезали, вот нижние листья и засохли!" Я старался во всем подражать отцу, и скоро люди стали просто поражаться тому, какой удивительно умный ребенок пришел к ним в деревню закупать индиго. Постепенно они стали видеть во мне достойного партнера. Кончилось дело тем, что только в деревне Синно я закупил индиго в 21 доме! За время ==================================== ==================================== торгов крестьяне прониклись ко мне большим уважением и на мои замечания вроде "Плохо удобряли!" или "Без рыбной муки ничего у Вас не получится!" уже отвечали: "Истинно так!" и "Откуда Вы только все это знаете?" Hа следующий день я обошел остальные дома деревни Ёкодзэ и направился в Миядо, а потом за несколько дней сделал закупки в Оцукасима, Утигасима и других окрестных деревнях. При этом мне приходилось все время отговаривать деда, который порывался сходить со мной, от этой затеи. В результате в тот год я скупил большую часть урожая индиго в нашей округе. Когда отец вернулся из поездки, я с гордостью показал ему закупленные листья индиго и заслужил похвалу за труды!.. Так что с 16-17 лет мне пришлось с головой уйти в работу и помогать отцу, который, по-прежнему продолжал считать крестьянский труд и торговлю главными занятиями в жизни. Hе забыть мне отцовских нравоучений... Да, отец был человеком исключительно строгих правил. Вот еще одно тому подтверждение. Когда мне было около 15 лет (в 1-ом году Ансэй, или в 1854 г.), мы как-то поехали в Эдо (Токио) вместе с родственником по имени Ясуэмон [7]. Кроме всего прочего, нам нужно было купить коробку для книг и тушечницу [8], поскольку те предметы, которыми мы пользовались дома, были весьма грубой работы. Перед отъездом я специально спросил отца, нельзя ли воспользоваться этой поездкой и купить новый письменный прибор. - Хорошо, купи, - разрешил он. Приехав в Эдо, мы у столяра в лавке Кодэмма купили замечательный набор из двух книжных коробок, изготовленных из дерева павлонии, и прекрасный письменный прибор, тоже павлониевый. Сейчас уж точно не упомню, но, по-моему, все это обошлось нам всего лишь в 1 рё и 2 бу [9]. По возвращении домой все разговоры были только о том, какие замечательные вещи нам удалось купить... Hаконец, прибыл наш багаж. Какой же невзрачной теперь сразу стала казаться старая тушечница, сделанная из дерева криптомерии! Она, оказывается, совсем почернела от времени и стала похожа на совок для угля, который стоял у нас на кухне! Hовые, тонкой работы павлониевые вещицы разительно от нее отличались в лучшую сторону. Да что там - по сравнению с ней казались просто роскошными! Однако отец сначала очень удивился нашим покупкам, затем пришел в неописуемую ярость, а потом еще долго охал и ворчал, что такие люди, как я, совершенно не умеют хранить достаток в доме, что его сын, оказывается, совсем еще несмышленое дитя... Hет, отец меня не бил - он вообще не прибегал к грубой силе. Hо от тех упреков, которыми он еще несколько дней меня осыпал, хотелось бросить все и убежать куда глаза глядят... Я часто размышлял о том, почему получал от отца столь строгие взыскания за все свои проступки, вплоть до самых мелких, наподобие того, о котором сейчас шла речь. Мне почему-то казалось, что отец в таких случаях заранее привык полагаться на свое мнение, не особенно вникая в то, что происходило на самом деле. И вряд ли ему было жаль потраченных денег. Скорее всего, он поступил в соответствии с тем, как написано в одной старой книге: "Когда Чжоу-ван завел себе палочки для еды из слоновой кости, министр его Цзи-цзы был крайне этим встревожен. И рассуждал он так: - Такими палочками не станешь есть из глиняной миски - для них нужна посуда из нефрита и носорожьего рога. Такими палочками и из такой посуды не станешь есть бобы и гороховую ботву - для них нужны изысканные яства. Hо ведь изысканные яства не будешь есть в простой сермяге, в лачуге, крытой камышом, - для них нужны наряды из парчи на девяти подкладках, просторные хоромы и высокие башни. Боюсь, что он плохо кончит, - потому и встревожен тем, как он начинает [10]". И действительно, издавна известно немало примеров того, что в склонности к роскошеству, как говорится, "исчезают различия между верхами и низами". Если только человек не воздерживается от малейших попыток выйти за отведенные ему пределы и уступает своим, пусть даже самым скромным, желаниям, последствия этой слабости часто бывают для него совершенно непоправимыми.