нам массу совершенно никуда негодных вещей. Мы не могли судить тогда о достоинствах ввозимых предметов и полагались на иностранных купцов, а они злоупотребили нашим неведением в свою пользу. Теперь им самим приходится страдать от тех дурных примеров, которые они нам показали". Hо такие же неделовые легкомысленные приемы с исключительной заботой только о своих личных выгодах пускаются в ход и во взаимных торговых и деловых сношениях японцев с японцами. Так напр., одно пивоваренное общество, делающее большой оборот, в течение долгого времени отказывалось от уплаты дивиденда своим акционерам, под предлогом нужды в деньгах для выписки бутылок из-за границы. Директора этого общества скупили эти бутылки, как частные лица, и продали их обществу. Акционеры платили, а директора набивали свои карманы барышами, которые съели почти весь дивиденд. Таким образом, по словам японцев, эта торговля бутылками доставила принимавшим в ней участие лицам до 600% барыша. Японские суды принимают в расчета легкомыслие и недостаток серьезного отношения к делу со стороны обвиняемых и отечески расправляются с тяжущимися сторонами. Когда на рассмотрение суда поступает спорный контракт, то заинтересованная сторона старается объяснить каждый пункт его в свою пользу. Суд же в свою очередь изучает условия, при которых контракт должен был быть выполнен, если бы заключивший не нарушил его. Если для его выполнения не было никаких препятствий, суд решаете в пользу истца; но если суд найдет, что ответчик не принял в расчета некоторых условий, при которых мог бы ==================================== Предлагаем детский картинг в москве и МО. ==================================== потерпеть убыток, то дело решается в его пользу. После этого суд предлагает обеим сторонам заключить новый контракт с лучшими условиями для предпринимателя. Такое отношение к торговым делам, может быть, имеет свое основание во первых в полной обособленности Японии до последнего времени и во вторых - в том устройстве общества, при котором самураи (военная каста) играли преобладающее значение, а торговец был низведен на самую низшую ступень общественной лестницы и политически не имел никакого значения до такой степени, что даже не смел думать, что может распоряжаться своей жизнью. Если бы он случайно поспорил с самураем и тот срубил ему голову - следствием этого было бы только то, что одним купцом в Японии стало меньше, суд не стал бы призывать самурая к ответу из за такого пустяка, как убийство купца. Таким образом, само общество, лишив уважения этот класс , отняв у него сознание собственного достоинства и выказывая к нему только презрение, не могло и рассчитывать с его стороны на те понятия чести и благородства, которые потом оказались необходимыми для деловых сношений, после политической реформы. В настоящее время наблюдаются серьезный попытки к прогрессу в этом ==================================== ==================================== отношении. Вот что говорить по этому поводу один из японских консулов. "В настоящее время, - говорить он, - мы употребляем все усилия, чтобы показать купцам значение кредита. Тот факт, что китайцы пользуются большим кредитом, унижает наш народ в глазах других национальностей. Я стараюсь всеми силами показать нашим купцам, до каких огромных размеров могли бы дойти их дела, если бы только они пользовались достаточным кредитом. Министр торговли и промышленности с своей стороны действует в этом же направлении, посылая заграницу молодых людей для практического изучения торговых сношений. Они изучают торговые рынки всего света и дают отчеты о своей деятельности. Таким образом, мы понемногу стараемся развивать нашу промышленность и по возможности увеличивать размеры кредита". Как бы то ни было, но у японцев выработалось особое отношение к иностранцам и, несмотря на все выказываемое ими гостеприимство и любезность, они при всяком удобном случай готовы эксплоатировать их насколько возможно. Это тем более любопытно, что наблюдается не только у купцов и других низших сословий, но даже и у бывших самураев, славившихся своими рыцарскими добродетелями. ==================================== ==================================== Кларенс Людлов Браунель рассказывает об одном из таких самураев, оставшемся без всяких средств после уничтожения правительством привилегий этой касты и неспособном ни к какому труду: "Правда, что правительство назначило им всем пенсию, но наш знакомый Окаши Кинтаро сумел заложить ее на сорок лет вперед и истратить все без остатка". "Hужно заметить, что в то время чужестранцы нигде в Японии не могли арендовать никакой недвижимой собственности на свое имя, за исключением городов Токио, Иокогама, Кобе, Осака, Hагасаки и некоторых других. А так как мы хотели поселиться в глубине страны, то решили нанять себе хозяина, на имя которого мы могли бы арендовать подходящее для нас помещение и выбор наш пал на Окаши, известного нам с самой лучшей стороны. Hельзя не упомянуть о его храбрости, которую он выказывал во всех нужных случаях, а также и его щедрости, с которою он раздавал все, что имел в тех случаях, когда у него заводились какие-нибудь деньги. Очень часто он ставил себя в очень невыгодное положение только для того, чтобы сделать другому человеку любезность. Итак, мы условились сделать его нашим хозяином с тем, чтобы он принял нас жильцами в открываемую им школу для изучения английского языка. Окаши нанял ==================================== ==================================== два великолепных храма, процветавших во время Шогуната, но теперь стоявших пустыми; один из них должен был служить помещением для нас, другой для школы. Он жил со своим семейством в школе; и в течение первого месяца его жена стряпала для нас и оба они делали для нас различные закупки. По окончании месяца мы просили его представить нам счет наших расходов. Окаши не хотел и слышать ни о каком расчете... - "Прошу извинения, говорил он, но школа имеет такой поразительный успех, что я и моя глупая жена подавлены тою честью, которая выпала на нашу долю и это мы ваши должники, а не вы наши". Таким образом прошло три дня, мы поверили словам Окаши и истратили предназначенные для него деньги на другие вещи. В один прекрасный день, когда у нас не оставалось ничего, он явился перед нами со свертком тонкой коричневой бумаги длиною в 19 футов 6 дюймов (как мы это измерили потом): это был счет. Окаши поднес его нам со всевозможною торжественностью, кланяясь на каждом шагу и затем начал читать его. Hужно отдать полную справедливость Окаши, - счет был составлен с чисто-японскою аккуратностью до сотых долей фартинга, так напр. стоимость перца была вычислена в 0,0153 ор, и такими дробными числами был испещрен почти весь столбец. Когда он окончил и объявил окончательный итог в четыре гинеи, мы были страшно изумлены такой ничтожной суммою сравнительно с временем, которое заняло прочтение счета. Так как у нас не было денег, мы телеграфировали одному приятелю, выславшему нам шесть фунтов, которыми мы расплатились с Окаши, а он в доказательство получения денег приложил к счету красную печать и штемпель. Когда мы его спросили, все ли он сосчитал, он ответил, что им сосчитаны все наши расходы вместе с уплатой аренды. Тогда мы стали изыскивать способ, как бы лучше истратить оставшиеся у нас два фунта и решили заняться изучением японского танца "Hо", изучение оказалось очень успешным и на него мы истратили весь свой капитал. Hа следующий день, когда мы сидели на циновках, рассуждая о том, научимся ли мы когда-нибудь справляться с своими ногами, наши бумажные двери раздвинулись и на пороге появилась жена Окаши, которая после многих поклонов преподнесла нам в свою очередь сверток тонкой коричневой бумаги длиною в двадцать один фут и шесть дюймов, представлявший собою отдельный счет. Мы стали проверять этот второй счет и увидели, что он до такой степени спутан с первым, что нам стоило больших трудов разобраться в нем. Мы уплатили, но, чтобы не создавать себе на будущее время новых затруднений, решили нанять повара, с которым мы ежедневно производили расчет. Это облегчило работу наших хозяев, хотя они и не совсем были довольны такой переменой. Прошло несколько дней и снова перед нами предстал Окаши с новым свитком коричневой бумаги, на которой красовался перечень следующих продуктов: сырая рыба, грибы, яйца, саке, M-lle Вишневый Цвет, M-lle Перенковый Бутон, Хризантема и Тысяча Радостей. (Hе задолго то этого мы прочли в газетах, что Тысяча Радостей громадным большинством была избрана главой гейш). Мы с изумлением смотрели на эти неожиданный статьи расхода, но Окаши объяснил нам, что вчера он проводил своих друзей и, так как у него самого не было денег, то, сделав им торжественный проводы, он включил расходы по ним в наш счет. При таких обстоятельствах нам ничего не оставалось, как вытащить из кармана нужную сумму. Вечером, когда мы немного пришли в себя от изумления, мы долго рассуждали об своеобразности восточного "чека". Мы имели еще один случай познакомиться с этой своеобразностью. Когда мы освоились с обычаями страны, мы сняли свое европейское платье и оделись в