В нынешнем Киото старинные храмы кварталов Кёгоку и Синкёгоку хорошо
вписались в окружающие их жилые дома, небольшие кинотеатры, лавки и киоски,
создав причудливую мозаику из строений разных эпох и стилей. Более
однородным кажется на этом фоне район к востоку от перекрестка между
Четвертым проспектом и улицей Каварамати-дори, который славится своими
ресторанчиками и закусочными.

Характерно, что в районе Каварамати каждая улица специализируется на своих,
только ей присущих товарах и услугах. И старожилы Киото знают - если хочешь
купить, скажем, соленья - спеши на улицу Синкёгоку -дори. Hужно обновить
гардероб - пройдись по магазинчикам готового платья на Каварамати-дори.
Понадобились свежие овощи, зелень, рыба, высушенные пенки бобового молока
юба или крахмал сёфу - торопись на "кухню Киото"  - пересекающий
Синкёгоку-дори переулок Hисики кодзи, где расположены старинные торговые
ряды, укрывшие под одной крышей более сотни лавок. Известно, что первые
торговцы появились в переулке Hисики кодзи еще в конце XVI века, после
знаменитых указов военного правителя Тоётоми Хидэёси о возрождении
разрушенного междоусобицами Киото, а особенно бурно торговля на этом рынке
пошла после того, как в XVII веке правительство соизволило "дать имя" или,
говоря современным языком, учредить киотосскую гильдию торговцев рыбой. И
сегодня здесь, как и в прежние времена, множество лавочек, торгующих дарами
рек и морей с утра до позднего вечера, без перерывов и выходных дней - так,
как это делают большинство владельцев лавок в Японии.


====================================
 Зажигалки оптом. рекламные спички. Ручки senator. ====================================

Если жителю Киото нужно встретиться с друзьями - к его услугам один из
неисчислимого множества ресторанчиков на Тэрамати-дори. Вечером здесь столь
оживленно, что приходится почти протискиваться среди любителей славно
провести вечерок, переходя из одного заведения в другое. Популярны и рыбные
рестораны, расположенные на улице Киямати-дори, многие из которых работают
здесь с незапамятных времен, используя для охлаждения скоропортящихся
продуктов прохладную воду протекающей неподалеку реки Такасэгава. Особенно
живописна Киямати-дори вечером, когда в мерно бегущем речном потоке
отражаются неоновые огни вывесок и реклам.

Чуть восточное Киямати-дори, параллельно ей, идет с севера на юг узкая
улочка Понтотё-дори, вдоль которой теснятся чайные домики и жилые дома с
потемневшими от времени деревянными стенами, с крышами под черепицей
безупречной синевы, с бамбуковыми решетками инуярай от давно несуществующих
бродячих собак - словом, всем тем, что создает особую, неповторимую
атмосферу старинного, издавна обжитого района прежней японской столицы.

В самом людном месте Понтотё-дори, среди скопления закусочных, ресторанчиков
и увеселительных заведений, находится сценическая площадка Понтотё
Кабурэндзё, на которой ежегодно с 1 по 24 мая и с 15 октября по 7 ноября

====================================
 нумизматика цены, редкие монеты ====================================

можно увидеть знаменитые представления "Камогава одори". Сменяя друг друга,
на сцене выступают 55 девушек-танцовщиц, целыми днями демонстрируя
великолепное искусство традиционных танцев...

Мост через реку Камогава связывает Каварамати с другим старинным киотосским
кварталом - Гион. Сразу за мостом виднеется здание одного из старейших в
Японии театров Кабуки, который называется Минамидза ("Южная сцена").
Многочисленным поклонникам этого искусства не нужно напоминать, что Киото -
родина Кабуки. Именно здесь, на дне почти пересохшей от жары реки Камогава
летом 1603 года выступала труппа бродячих артистов, развлекавшая зрителей
популярными в то время танцами. Солировала в труппе некая Окуни, которую
молва почему-то считала жрицей синтоистского храма в Идзумо. Уже в первом
номере Окуни, которая выступала в монашеском одеянии, насыщала танец
фривольными па, не имевшими ничего общего с религиозной аскезой. Восторгу
публики не было предела. Еще более пришлась по вкусу зрителям другая сцена,
в которой Окуни, нарядившись в мужское кимоно и вооружившись двумя мечами,
выступала в роли молодого франта, флиртующего со служанкой из чайного
домика. Словом, успех Окуни имела необычайный.

Подобную экстравагантную манеру исполнения скоро стали называть "Кабуки",

====================================
====================================

образовав это слово от широко распространенного в то время глагола "кабуку",
который буквально означал "отклоняться", но имел и гораздо более широкий
спектр значений - от "выделяться" до "выделываться".

Успех Окуни породил многочисленных подражательниц; и в Киото, и в провинции
стали возникать одна за другой труппы оннакабуки - "кабуки женщин", которые
пополнялись из многих источников, и не в последнюю очередь - обитательницами
"веселых кварталов". Верные традициям своего прежнего ремесла, эти "актрисы"
в благосклонности к своим поклонникам очень часто переходили чисто
театральные рамки, что вызывало недовольство правительства. Объявив, что
оннакабуки наносят ущерб общественной нравственности, оно в 1629 году
распустило женские труппы и запретило формирование новых. Теперь остается
только теряться в догадках, почему власти, официально поощрявшие создание
"кварталов любви", были недовольны именно этим проявлением аморальности...

Схожая участь постигла и возникшие было труппы кабуки юношей -вакасю
кабуки - которые по сходным мотивам были запрещены в 1652 году. В пьесах
Кабуки отныне разрешалось играть только взрослым мужчинам, а количество
танцевальных номеров в приказном порядке было сокращено за счет пантомим и
диалогов. Казалось, еще немного, и правительство ликвидирует Кабуки. Hо

====================================
====================================

этого не произошло, хотя такая попытка и была сделана: в 1656 году из-за
какого-то скандала был закрыт последний из столичных театров Кабуки. Однако
его владелец, Мураяма Матабэ, решился на крайнюю форму протеста, объявив
своего рода сидячую забастовку перед зданием суда, который вынес решение о
запрещении театра. Уникальная забастовка продолжалась, при поддержке
немногих неразбежавшихся актеров, более десяти лет! Мураяма полностью
обнищал, одежда на нем износилась, но своего он добился, и когда театр вновь
открыли, наплыв зрителей был неописуемый...

Дело тут было, конечно, не в конкретном Мураяма: на театре Кабуки
схлестнулись интересы военного правительства, стремившегося сохранить страну
в неизменности, и интересы горожан, прежде всего, купеческого сословия, не
находившего иного выхода своим средствам, активности и вкусам, нежели как в
сфере развлечений и прожигания жизни в "веселых кварталах".

Словом, Кабуки в его тогдашнем виде оказался в сложном положении: с одной
стороны,  он ориентировался на вкусы горожан и от этой среды оторваться не
мог. С другой стороны, оставаясь чисто развлекательным, а временами и
малопристойным зрелищем, он вряд ли мог рассчитывать на благосклонность
властей.

Поставленный в столь жесткие рамки, театр нашел, вероятно, единственную
возможность выжить - повышение мастерства актеров, прежде всего оннагата -
исполнителей женских ролей. Очень скоро от голой чувственности они сумели
перейти к выявлению сути женственности и, по единодушному мнению японских
критиков, вскоре достигли в этом невиданных высот, сумев создать
выразительнейшие женские образы на основе собранных воедино отдельных
особенностей женской пластики, манеры говорить, жестов, умения носить
одежду, словом, всего того, что делает на сцене женщину женщиной. В
дальнейшем эти особенности закрепилась, и женские роли в Кабуки до сих пор
исполняют только мужчины.

В конце XVII века центр городской жизни постепенно переместился в сёгунскую
столицу Эдо (ныне Токио). Туда же потянулись и лучшие труппы Кабуки. Из
многочисленных театров и театриков Киото (только в Каварамати было восемь
небольших сцен, которые так и назывались "ягурая" -"подмостки") до нашего
времени уцелел только Минамидза. Он недаром считается классическим:
Минамидза действительно присущи все черты традиционного Кабуки, начиная от
репертуара и программок, которые печатают на тонкой, ворсистой, приятной на
ощупь японской бумаге васи, и кончая устройством сцены. Она имеет
обязательную для театров Кабуки "дорогу цветов" ханамити - отходящий от
сцены узкий 20-метровый помост, на котором может происходить сценическое
действие, а также поворотный круг "Змеиный глаз" ("хэби-но мэ"). (К слову
сказать, вращающаяся сцена появилась в Кабуки значительно раньше, нежели в
европейских театрах).

И сегодня, как и триста лет назад, вывешивают на фасаде Минамидза
таблички-приглашения нанэки с именами играющих в этом сезоне актеров. Столь
же обязательно перед началом сезона у здания театра поднимают на шестах
большие бумажные шары бонтэн - непременный атрибут больших праздников.

Однако главные традиции Минамидза, связаны, конечно, с игрой актеров,
которые, как говорят, особенно хороши в спектаклях мягкого, чуть
мелодраматического стиля вагото - он тоже сложился в свое время здесь, в
старой столице. Среди свято сохраняемых - и традиция специальных