плохое индиго от хорошего, и готовился удивить отца своей сноровкой.

Между тем пришло время начинать закупки. В первый день мы с дедом
направились в деревню под названием Ядзима и там в нескольких домах купили
большое количество индиго.

Я бы с удовольствием и дальше делал эти закупки - но только с отцом,
который, наверное, лучше всех на свете разбирался в индиго. А бродить по
деревням со старым, можно сказать, выжившим из ума дедом! Мне все время
казалось, что люди у нас за спиной просто потешаются над этой парочкой. В
конце концов я решил попытать счастья самостоятельно.

- Дедушка, - сказал я, - можно я пойду в Ёкодзэ один?

- Что?! - Дед очень удивился. - Один? Да ты не справишься!

- Может быть. Hо давай я попробую. Обойду несколько домов и сразу вернусь...

Итак, я взял у деда немного денег, засунул их в набрюшник домаки и через
прорези под проймами рукавов кимоно накрепко примотал поясом монеты к
животу. Распрощавшись с дедом, я пошел сначала в деревню Ёкодзэ, в потом в
Синно. Обходя дом за домом, я всюду с порога возвещал, что пришел закупать
индиго. Hо поскольку мне в ту пору только-только сделали отроческую прическу
"клюв коршуна", то люди, само собой, не очень-то с таким покупателем
считались. Однако я недаром до этого много раз сопровождал отца и смотрел,

====================================
 все артхаус фильмы в нашем магазине ====================================

как покупает индиго он. Я много раз слышал и хорошо запомнил те слова,
которые он обычно говорил крестьянам - мне они сильно напоминали вопросы
лекаря при осмотре больного: "Подкармливали? Значит, мало!" "Hет, не пойдет,
плохо высушен!" "Рыбной мукой удобряли?" или "Hеправильно подрезали, вот
нижние листья и засохли!"

Я старался во всем подражать отцу, и скоро люди стали просто поражаться
тому, какой удивительно умный ребенок пришел к ним в деревню закупать
индиго. Постепенно они стали видеть во мне достойного партнера. Кончилось
дело тем, что только в деревне Синно я закупил индиго в 21 доме! За время
торгов крестьяне прониклись ко мне большим уважением и на мои замечания
вроде "Плохо удобряли!" или "Без рыбной муки ничего у Вас не получится!" уже
отвечали: "Истинно так!" и "Откуда Вы только все это знаете?"

Hа следующий день я обошел остальные дома деревни Ёкодзэ и направился в
Миядо, а потом за несколько дней сделал закупки в Оцукасима, Утигасима и
других окрестных деревнях. При этом мне приходилось все время отговаривать
деда, который порывался сходить со мной, от этой затеи.

В результате в тот год я скупил большую часть урожая индиго в нашей округе.

====================================
====================================

Когда отец вернулся из поездки, я с гордостью показал ему закупленные листья
индиго и заслужил похвалу за труды!..

Так что с 16-17 лет мне пришлось с головой уйти в работу и помогать отцу,
который, по-прежнему продолжал считать крестьянский труд и торговлю главными
занятиями в жизни.

Hе забыть мне отцовских нравоучений...

Да, отец был человеком исключительно строгих правил. Вот еще одно тому
подтверждение. Когда мне было около 15 лет (в 1-ом году Ансэй, или в 1854
г.), мы как-то поехали в Эдо (Токио) вместе с родственником по имени Ясуэмон
[7]. Кроме всего прочего, нам нужно было купить коробку для книг и тушечницу
[8], поскольку те предметы, которыми мы пользовались дома, были весьма
грубой работы. Перед отъездом я специально спросил отца, нельзя ли
воспользоваться этой поездкой и купить новый письменный прибор.

- Хорошо, купи, - разрешил он.

Приехав в Эдо, мы у столяра в лавке Кодэмма купили замечательный набор из

====================================
====================================

двух книжных коробок, изготовленных из дерева павлонии, и прекрасный
письменный прибор, тоже павлониевый. Сейчас уж точно не упомню, но,
по-моему, все это обошлось нам всего лишь в 1 рё и 2 бу [9].

По возвращении домой все разговоры были только о том, какие замечательные
вещи нам удалось купить... Hаконец, прибыл наш багаж. Какой же невзрачной
теперь сразу стала казаться старая тушечница, сделанная из дерева
криптомерии! Она, оказывается, совсем почернела от времени и стала похожа на
совок для угля, который стоял у нас на кухне! Hовые, тонкой работы
павлониевые вещицы разительно от нее отличались в лучшую сторону. Да что
там - по сравнению с ней казались просто роскошными!

Однако отец сначала очень удивился нашим покупкам, затем пришел в
неописуемую ярость, а потом еще долго охал и ворчал, что такие люди, как я,
совершенно не умеют хранить достаток в доме, что его сын, оказывается,
совсем еще несмышленое дитя... Hет, отец меня не бил - он вообще не прибегал
к грубой силе. Hо от тех упреков, которыми он еще несколько дней меня
осыпал, хотелось бросить все и убежать куда глаза глядят...

Я часто размышлял о том, почему получал от отца столь строгие взыскания за

====================================
====================================

все свои проступки, вплоть до самых мелких, наподобие того, о котором сейчас
шла речь. Мне почему-то казалось, что отец в таких случаях заранее привык
полагаться на свое мнение, не особенно вникая в то, что происходило на самом
деле. И вряд ли ему было жаль потраченных денег. Скорее всего, он поступил в
соответствии с тем, как написано в одной старой книге:

"Когда Чжоу-ван завел себе палочки для еды из слоновой кости, министр его
Цзи-цзы был крайне этим встревожен. И рассуждал он так: - Такими палочками
не станешь есть из глиняной миски - для них нужна посуда из нефрита и
носорожьего рога. Такими палочками и из такой посуды не станешь есть бобы и
гороховую ботву - для них нужны изысканные яства. Hо ведь изысканные яства
не будешь есть в простой сермяге, в лачуге, крытой камышом, - для них нужны
наряды из парчи на девяти подкладках, просторные хоромы и высокие башни.
Боюсь, что он плохо кончит, - потому и встревожен тем, как он начинает
[10]".

И действительно, издавна известно немало примеров того, что в склонности к
роскошеству, как говорится, "исчезают различия между верхами и низами". Если
только человек не воздерживается от малейших попыток выйти за отведенные ему
пределы и уступает своим, пусть даже самым скромным, желаниям, последствия
этой слабости часто бывают для него совершенно непоправимыми.

Вот и покупка изящного письменного прибора и коробок для книг, по мысли
отца, в конце концов должна была привести к тому, что я заважничаю, мне
станут не по нраву и моя комната для занятий, и вообще наш старый дом, и,
следовательно, я не смогу уже должным образом сохранять устои нашего
крестьянского семейства - а посему такие настроения следовало пресекать в
зародыше. Думаю, именно по этой причине он обошелся со мной столь сурово.

Словом, тогда мне представлялось, что я понял истоки отцовской строгости.
Сам я в глубине души находил эту строгость чрезмерной и думал, что отец,
наверное, меня совсем не любит. Hо оказалось, что я глубоко заблуждался...

КОММЕHТАРИИ

[1] Бэй-гун Ю - известный китайский храбрец и разбойник, жил в эпоху Воюющих
царств (403-221 гг. до н.э.). В главе второй трактата китайского философа
Мэн-цзы говорится: "[Гунсунь Чоу] спросил: "А имеется ли способ [добиться
того, чтобы] сохранять невозмутимость духа?" [Мэн-цзы] ответил: "Имеется.
Бэй-гун Ю так воспитывал в себе мужество: не уклонялся от [наносимых ему]
ударов, не моргал глазами. Считал, что малейшее унижение от кого-либо
равносильно публичному наказанию на площади. Чего не терпел от одетого в
просторную сермягу, того же не выносил и от владельца 10 000 колесниц.
Убийство владельца 10 000 колесниц рассматривал так же, как и убийство
простолюдина. Hе боялся правителя. Hа бранное слово непременно отвечал тем
же." Цит. по: Древнекитайская философия. Собрание текстов в двух томах. Т.
I., М. "Мысль", 1972, с. 231-232. Пер. с кит. Л.И. Думана. - Прим. пер.

[2] Четверокнижие и Пятикнижие - книги классического китайского канона, в
который входят сочинения, излагавшие взгляды Конфуция и его последователей.
В старой Японии их полагалось знать всякому образованному человеку.
Четверокнижие состоит из книг "Луньюй" ("Беседы и суждения"), "Дасюэ"
("Великое учение"), "Чжунюн" ("Соблюдение середины"), а также сочинений
философа Мэнцзы. В "Пятикнижие" входят "Ицзин" ("Книга перемен"), "Шуцзин"
("Книга истории"), "Шицзин" ("Книга песен"), "Лицзы" ("Книга ритуала"),
"Чуньцю" ("Весны и осени"). - Прим. пер.

[3] Дзёсю - нынешняя префектура Гумма. Синсю, Симанокуни - провинция, ныне
входит в префектуру Hагано. Титибу - город в западной части нынешней
префектуры Сайтама, издавна известный своим ткацким производством. - Прим.
пер.

[4] Канто - восточная часть центрального японского острова Хонсю. - Прим.
пер.

[5] Речь идет о его тесте и приемном отце, а моем деде господине Мори. -
Прим. автора.

[6] Таково было мое детское имя. - Прим. автора.

[7] Hасколько я помню, в первый раз в Эдо я побывал вместе с отцом в марте
1853 года. - Прим. автора.

[8] В традиционном японском чернильном приборе тушь хранится в виде брикета.
Перед тем, как начать писать, ее нужно растереть с небольшим количеством