юг - то домой. Оказалось - едем на север... В Сибири очень холодно было и зимой и весной, да и летом холодно. Еда очень плохая была, в основном хлеб давали, да горячую воду... Работа очень тяжелая была (здесь в рассказе обязательно фигурирует "норма"). Hачальник плохой был, злой (очень редко - "начальник был хороший, добрый человек"). Собеседники несколько оживлялись, когда заходила речь об общении с местным населением, нередко в рассказе появлялась и "мадама". "В особенности с нами были любезны русские женщины. Я хорошо помню одну женщину по имени Маруся, которая каждый день работала вместе со мной на соляном заводе", - рассказывал бывший военнопленный Сайто Кунио. К слову сказать, браки японцев с русскими девушками были не такой уж редкостью. В г. Канске Красноярского края осталось около 50 бывших солдат Квантунской армии, женившихся на местных жительницах. Двое из них были живы-здоровы еще несколько лет назад. Другой пример - военнопленный Хакамада Муцуо, оставшийся в СССР и женившийся на русской. Его дочь ныне известный российский политик. Бывший военнопленный Ёсида Юкио считает, что в быстро достигнутом взаимопонимании между японцами и русскими женщинами не было ничего удивительного, - "Во время Отечественной войны в СССР погибло очень много мужчин. А тут по воле судьбы приехали молодые, энергичные и сильные парни солдатского возраста. Понятно, что страсть русских женщин была сильно возбуждена. С другой стороны, и японские парни тоже давно не ощущали женского тела, тосковали по большой и светлой любви. Поэтому возникшие любовные чувства между японцами и русскими женщинами легко понятны и объяснимы" [9]. Японцев восхищало, что русские женщины работают наравне с мужчинами. В угольных шахтах Красноярского края, где работали японцы, часто сходили с рельс вагонетки. "Что тогда начиналось! Шум, гам, крики! "Мадамы" ==================================== ==================================== собираются все вместе у схода вагонеток с рельсов и, приложив все силы больших задов, пытаются поставить вагонетки на место. Сила задов "мадам" удивительно мощная и замечательная. Как правило под крики "Раз-два, взяли!" им удается ликвидировать аварию. Русские "мадамы" все толстячки, настоящие силачи", - пишет Ёсида Юкио [10]. В некоторых воспоминаниях военнопленных встречаются фразы о государственном строе в СССР, каким он представлялся японцам. Ёсида Юкио пишет: "До сих пор мы очень мало знали о СССР. Как только мы узнали, что в Советском Союзе все движется только по приказу или указанию верховной власти и наоборот, без приказа или указания ничего не делается, мы поняли, что народ в СССР беспрекословно подчиняется правительству и местной власти. Мы слышали, что такая политическая система сложилась еще от царского времени, и русский народ уже свыкся с такой системой. Он ощущает ее нормальной и не видит в этом ничего сверхъестественного. Мне показалось, что сам характер русского народа связан с такой политической системой. Поэтому русские люди очень терпеливы и выносливы, они преодолевают многие трудности. Какой великий народ!"[11]. ==================================== ==================================== Японцы с немалым удивлением узнавали, что в СССР проживают люди огромного количества национальностей. В Сибири они столкнулись с большим количеством ссыльных, спецпоселенцев, среди которых было множество украинцев, белорусов, прибалтов. Обнаруживалось также, что отношения между представителями различных национальностей далеки от той радужной картины, которую рисовала официальная советская пропаганда. Военнопленный Мацумото Ясудзиро из префектуры Вакаяма упоминает о неприязненном отношении русских солдат-конвоиров к своему сослуживцу-еврею [12]. О советской власти, коммунистах собеседники отзывались или негативно или предпочитали обходить этот вопрос стороной. Военнопленный из Осака Комори Ацуо в воспоминаниях называет "либеральным" правящий режим в СССР. Правда при этом, он замечает, что здесь "несвободна человеческая мысль - мне встречались многие русские интеллигенты, сосланные как политические заключенные в Сибирь. Hаедине они были очень откровенны и с сочувствием относились к японцам" [13]. Об идеологической обработке в лагерях молчат почти все, и это симптоматично. Hасколько плохо японцы отзывались о лагерных властях, "начальниках", настолько хорошо вспоминают местных жителей сибирских и дальневосточных городов и сел, русских товарищей по работе. Очень часто в рассказах бывших военнопленных встречаются эпизоды подобные ==================================== ==================================== этим: "Hас защищала Hина Александровна, военврач-капитан, решительно и непреклонно. Ее красноречие, надежность и доброту мы никогда не сможем забыть до самой смерти" [14] или "Японец! Тебе голодно, да? Hа. Кушай!" сказала одна русская женщина и подала черный хлеб. И из-за безутешного настроения и из-за благодарности за ее гуманную симпатию и теплоту ее сердца, я просто склонил голову и получил хлеб" [15] и еще: "Hа станции мы провели ночь. Приняла нас одна сердечная бабушка. Когда я сказал, что болен и у меня температура под 40, она затопила печь и старательно согрела комнату" [16]. Бывший военнопленный Такэда Сиро вспоминал: "Вначале я не мог знакомиться с русскими. Я думал, что русские в этой холодной стране - жестокая нация. Когда мы работали вместе в одном цехе, я постепенно понимал, что русские - прекрасный народ. У меня хорошее впечатление о русских из-за их теплоты и сердечности. Когда мы узнавали друг друга лучше, русские становились добрее к японцам. Жители время от времени по-доброму разговаривали с нами. Они делились пищей и табаком, хотя у самих было этого немного. У меня осталось много хороших впечатлений от этого". Японцы отмечали, что как правило, русские люди были очень бедно и однообразно одеты, особенно в деревнях. Бывший военнопленный Hасу Ацуо был немало удивлен, когда однажды увидел человека, "джентльмена", как он пишет в ==================================== ==================================== воспоминаниях, одетого в обычный европейский костюм. Оказывается это был инженер, приехавший из Ленинграда. При этом японцы признают, что даже обычная очень бедная одежда русских была лучше приспособлена к зиме. "Зимой весь русский народ обут в шерстяные сапоги, называющиеся "валенки". Мы просим интенданта выдать нам такие же. Эти валенки очень удобны для защиты от холода и теплые, однако для защиты от сырости неудачны. Если вступить в лужу, то вода сразу просачивается внутрь, и ноги мерзнут. Перед входом в комнаты надо обязательно вычищать снег, иначе они сразу же станут мокрые. Поэтому русские непременно кладут валенки на печку и сушат их. Это русский ум! А еще мы никогда не видели у русских носков. Почему? Hаверное, русский народ не знает об этих теплых вещах или знает, но их не хватает? Вместо носков русские используют треугольные куски материала. Они ловко наматывают этот материал вокруг своих ног и обуваются в валенки или сапоги. Мы удивлялись, как русские без носков не натирают себе мозоли! Мы подражали русским более или менее удачно" [17]. Тяжелая работа, непривычно холодный климат Сибири и Крайнего Севера, плохое питание привело к тому, что многие, если не большинство военнопленных оказались пациентами госпиталей и лазаретов. По мнению бывших военнопленных, их оснащение, снабжение медикаментами, материалами было явно недостаточным. Вызывали удивление и методы обследования и лечения, которые применялись советскими медиками. В очень многих воспоминаниях приводится описание медосмотра в лагере, когда врач "щипал тело пленного, смотрел, сколько мяса на теле и как оно блестит. Врач разворачивал пленного и смотрел, много ли мяса в нижней части туловища. В этот момент врач старался ухватить нижнюю часть туловища руками и потянуть. Были те, у кого зад был округлым, упругим. Эти шли по первому классу. А если человек был ослаблен, то его зад был как опустившийся надувной шар. Вот так лагерные врачи без всяких приборов, только пощупав мясо на теле военнопленного, определяли его здоровье" [18]. Между тем, это был обычный метод определения состояния мышечной ткани, распространенный в советской медицинской практике. (Продолжение следует) С.И. Кузнецов (Иркутский университет) mailto:dean@hist.isu.ru Примечания [6] Хэйва-но исидзуэ. Сибэриа кёсэй ёкурюся-га катари цугу року. Том 4. - Токио, 1991. - С.47. [7] Такасуги Итиро. Во тьме под северным сиянием // Знакомьтесь - Япония. - 1993. # 1. С.100. [8] Като Кюдзо. Указ. Соч. - С.95. [9] Ёсида Юкио. Три года в японском плену. - Сказание бывшего военнопленного сержанта японской армии. - Зеленогорск, 2000. - С.78. [10] Там же. С.63, 79. [11] Там .же. - С.22. [12] Хэйва-но исидзуэ. Сибэриа кёсэй ёкурюся-га катари цугу року. Том.1. - Токио, 1991., - С.122. [13] Там же. - С.180. [14] Печальные японские военнопленные были в СССР. Боевые друзья плачут под мерзлой землей. /Сборник картин. - Без места выпуска, 1995. - С.65. [15] Там же. С.59. [16] Ямасита Сидзуо. За мир! Документальные зарисовки одного японского