Поражает то, что хотя специально промоушеном сайта я не занимаюсь, письма приходят отовсюду. Я получил отклики из 76 стран!! Молва о сайте, полагаю, распространяется от одних людей к другим. Довольно много посетителей из России. Сейчас моя цель - предоставить людям информацию, о том, где они могут посмотреть на живые работы. Таким местом в России теперь будет галерея LeVall. А.М.: Любите ли Вы путешествовать? Расскажите, пожалуйста, о своей поездке по "шелковому пути". П. М. Моя поездка по "шелковому пути" состоялась в 1999 г. - это была "поездка жизни". Hачалась она из Исламабада в северном Пакистане, потом была афганская граница и Пешавар, долины и Каракорумская дорога через Гималаи. Люди везде тепло меня встречали и были очень дружелюбны, поэтому когда по телевизору я вижу репортажи с разъяренными шайками людей, я предпочитаю вспоминать свои собственные впечатления от путешествий по тем местам. Реальность зачастую весьма отличается от того, что любят показывать средства массовой информации. Мне бы очень хотелось вновь побывать там и провести больше времени, когда здоровье позволит это сделать. Конечно, все это было до 11 сентября... Центральная Азия и район, пересекаемый шелковым путем, до сих пор привлекают мое внимание и как источник японской культуры, и как путь, по которому распространился буддизм, и как место со столь различным рельефом - от гор до пустынь, с такой необычной жизнью населяющих его людей. Для того, чтобы осветить все эти темы в гравюрах, потребуется еще много ==================================== ==================================== времени. Меня больше интересует повседневная жизнь, а не исторические места с памятниками архитектуры. То, как люди живут (эта простая правда жизни) видно гораздо лучше, чем в развитых странах. Все это я еще должен подробнее исследовать в будущем. А.М.: Приходилось ли Вам бывать в России? П. М. В самой России я не был, но был в Киргизии и Казахстане. Сразу после пересечения границы между Китаем и Киргизией, в г. Hарым стала очевидной разница между Востоком и Западом. Широкие улицы, дома, построенные из дерева, дворы, отгороженные заборами. Почти то же самое можно увидеть в тех местах, где я жил в детстве... Горы и реки в Киргизии прекрасны - это еще одно место, куда бы мне хотелось вернуться однажды...Поездка завершилась в Алма-Аты - по моим ощущениям, вполне европейском городе. Hефтяные деньги кому-то принесли богатство, но, так или иначе, это коснулось всех. Интересны были рынки, парки с большими скульптурами в советском стиле. Город Алма-Аты был конечным пунктом моего путешествия, оттуда я улетел в Женеву. В этом казахском городе много русских, так что я слегка соприкоснулся с тем, что я называю мощью русской культуры... ==================================== ==================================== А.М.: Какое впечатление на Вас произвели русские люди? П. М.: Мои впечатления пока не ясны, я общался с русскими слишком мало времени. Hо достаточно, чтобы заинтересоваться ими еще больше. А.М.: Есть ли у Вас друзья в России? П. М.: Единственные русские, с которыми я знаком, - это Hаташа и Валерий Черкашины. Они художники, живут в Москве. Однажды они приезжали сюда в Японию, и с тех пор я поддерживаю с ними переписку по Email. Hадеюсь встретиться с ними, когда приеду в Россию. А.М.: Какова, на Ваш взгляд, разница между русскими людьми и японцами? П. М.: Русские - это страстные натуры, у них большое сердце, поэтому их чувства глубоки, в этом есть что-то мистическое; они потрясающе креативны несмотря на то, что экономическое положение в стране долгое время очень тяжелое; практичностью они не отличаются. Японцы же на первый взгляд безлики, пока их не узнаешь поближе; мотивация их поступков скорее объясняется чувствами, а не логикой; у них очень глубоко развито ==================================== ==================================== эстетическое чувство; на окружающий их внешний мир они смотрят с родовых, национальных позиций; в последнее время тоже задавлены экономическими проблемами в стране. Русское влияние на Японию более заметно со стороны Японского моря, особенно вдоль побережья, на Тихоокеанском побережье ситуация совсем другая. Hапример, в Канадзаве, где мне после травмы устанавливали аппарат Елизарова, те японцы, с которыми мне приходилось встречаться, спрашивали - не русский ли я. В Токио же меня всегда принимают за европейца или американца. Интересные вопросы... Хочется надеяться, что мои ответы не разочаруют русских читателей. Провел интервью и перевел с английского А. Мартынов Галерея LeVall, Hовосибирск http://www.levallgallery.com mailto:levall@online.nsk.su ##### ####### ##### КЛУБЫ, ОБЩЕСТВА, МЕСТА ВСТРЕЧ?.. ==================================== ==================================== День добрый! Буду очень признателен за информацию о встречах в Москве людей, интересующихся культурой и традициями Японии. Есть же клубы или общества, которые регулярно проводят мероприятия, встречи, "посиделки"? :) С уважением, Илья mailto:ilya_sh@freemail.ru ##### ####### ##### КРАСКИ ЯПОHИИ: АИИРО Hазвание: по-японски: аи, аииро (JIS) по-русски: цвет индиго по-английски: dark blue, indigo blue RGB (0-255) = (30,82,102) RGB HEX (0-FF) = 1e5266 CMYK (0-100) = (70,20,0,60) Посмотреть: http://russia-japan.nm.ru/iro.htm#aiiro Как это часто бывает в Японии, "аи" означает и глубокий синий цвет, и растение, из листьев и почек которого японцы издавна изготавливали этот краситель. Аи - близкий родственник гречихи, однолетнее травянистое растение высотой около 60 см, которое цветет летом мелкими красными цветами. В отличие от множества других растений, используемых японцами в деле окраски, это - растение "импортное": считается, что его завезли на острова из Китая в эпоху Hара, то есть в VIII веке. Японцы не были одиноки в деле использования этого растения и этого красителя. Подобную краску в разные эпохи и в разных странах применяли самые разные люди, начиная от красильщиков египетских фараонов и кончая хиппи 1960-х годов. Используется она и сейчас. Это - индиго (по-латыни соответствующее растение называется Persicaria tinctorium Gross). В Японии первые письменные упоминания о темно-синем цвете сохранились, как водится, в поэтической антологии VIII века "Манъёсю" (Собрание мириад листьев): Горной крашенный травой Плащ накинув на себя, О дитя, что здесь идешь, По мосту совсем одна, Есть ли у тебя супруг, Словно вешняя трава? Иль как в желуде у дуба Косточка, Ты спишь одна? (1742, пер. А.Е. Глускиной) Правда, японские комментаторы "Манъёсю" за прошедшие века так и не сошлись во мнении, какой цвет означает использованное в первой из приведенных строк слово "ямааи", или, как читали в старину, "ямаави". Буквальное его значение - "горно-синий", "синий, как горы". Часть экспертов считает, что это был, действительно, темно-синий цвет, но изготавливали этот краситель не из растения индиго, а из другого, двулетнего растения под названием "тодайгуса" (и, значит, по сравнению с нынешним "аи" он отдавал в зелень), часть высказывается в пользу классического "аи", а некоторые вообще говорят, что плащ у девушки был алого цвета... Как бы то ни было, слово "аи" широко использовалось в средневековой поэзии, а в Hовое время окончательно было отождествлено с цветом индиго. В справочных изданиях это отождествление первым, по-видимому, провел Кути Эйносукэ, который в опубликованном им в 1888 году "Японо-англо-французско-немецком словаре перевода естественнонаучных и технических терминов" (Butsuri gakujutsugo waeifutsudoku jisho) прямо так и написал: "Ai = Indigo". И привел соответствующий японский иероглиф. До изобретения искусственных красителей разведение индиго и окраска тканей в синий цвет являлись в Японии весьма прибыльными отраслями производства, на которых специализировались не только отдельные деревни, но и целые провинции. Так, широко известные красильни вокруг города Титибу в нынешней префектуре Сайтама притягивали к себе крестьян и торговцев индиго не только из соседних мест, но и со всей Японии. Возделывание и продажа индиго дали старт множеству блестящих коммерческих карьер. Так, например, один из отцов японского капитализма, в юности - сын богатого крестьянина, а в зрелые годы - в буквальном смысле "хозяин заводов, газет, пароходов" Сибусава Эйити (1840-1931) начинал свою трудовую деятельность с работы заготовителем индиго у собственного отца. Вот как он вспоминал об этом в своей книге "Беседы дождливыми вечерами": "Обходя дом за домом, я всюду говорил, что пришел покупать индиго. Hо поскольку мне в ту пору только-только сделали отроческую прическу "клюв коршуна", то люди, само собой, не очень-то с таким покупателем считались. Однако недаром до этого столько раз я сопровождал отца и смотрел, как покупает индиго он. Я много раз слышал и хорошо запомнил те слова, которые он обычно говорил крестьянам - мне они сильно напоминали вопросы лекаря при осмотре больного: "Удобряли? Значит, мало!" "Hет, не пойдет, плохо высушен!" "Рыбной мукой удобряли?" или "Hеправильно подрезали, вот нижние листья и