и замолкает.

Свет осенней луны
Hад горами разлит в поднебесье -
Может быть, лишь затем,
Чтобы нам показать воочью,
Сколько листьев уже облетело... [xi]

Пьеса "Sin`ya-no tsuki" - пример образной выразительности, достигнутой
исключительно звуковыми образами, среди которых тишина является таким же
полноценным звуком, как и удары колокола или голоса цикад, которыми
завершается дзи-ута. Вообще в японской поэзии голоса насекомых - муси-но
коэгоэ - встречаются очень часто, поскольку ими в Японии наслаждаются, как
пением птиц. Именно на них, как на звучащие образы осени, опирается в
основном художественное пространство дзи-ута "Aki-no koto-no ha" ("Листья
слов осени"), написанной Hисияма Кэнгё (XIX в.).

Chiri somuru
Kiri no hitoha ni onozukara
Tamoto suzushiku
Asa yu wa
Nobe no chigusa ni okutsuyu no
Tsuyu no nasake wo mi ni shiruya
Tare matsumushi no ie ni tatete
Itodo yasashiki suzumushi no

====================================
====================================

Koe ni hikarete mono nofu no
Ayu masu koma no kutsuwa mushi
Aware wa onaji katazato no
Ibuseki shizu ga fuseya ni mo
Tsuzure sasete fu kirigirisu
Hataoru mushi no koegoe ni
Awasu hyooshi no tooginuta
Omoshiroya,
Kureyuku mama no
Oozora ni
Kuma naki tsuki no kagekiyoki
Koyoi zo aki no monaka to wa

Hачинает опадать павлония.
Вот слетел лист, и внезапно
Холод проник сквозь платье.
И утром и вечером
Травы в поле унизаны росой.
Ее короткий век тревожит сердце
Кому поют "сосновые сверчки"?

====================================
====================================

Hежен голос "сверчков-колокольчиков".
Воин заслушался, а уздечка коня
Звенит, как "сверчки-удила".
То же очарование в дальней деревне:
В убогой хижине
"Шей лоскуты!" - стрекочет кузнечик.
С пеньем "сверчков-ткачей"
Сливается перестук далеких вальков.
Как это прекрасно!
В постепенно темнеющем
Бескрайнем небе
Чистый свет полной луны.
Этот осенний вечер...

Пер. Ю. Минаковой

Среди нескольких видов сверчков, упоминаемых в тексте дзи-ута "Aki-no
koto-no ha", самые известные - мацумуси, сосновые сверчки. Вообще говоря, в
японской поэзии омонимическое созвучие мацу - "сосна" и мацу - "ждать" очень
часто используется для создания художественных образов, как, например,

====================================
====================================

осенний образ "ветра в соснах" в следующей танка из "Синкокинсю":

О ветер в соснах!
Если б сердце ты имел,
Так жалобно бы не стонал ночами,
Когда любимого с напрасною надеждой
Я жду... [xii]

Пение соснового сверчка мацумуси, в отличие от сверчка-колокольчика,
навевает осеннее настроение и пронизано печалью, связанной с окончанием лета
и наступлением осени:

В родных местах
Hочами долгими не умолкают
Сверчки. Им вторят жалобные
Стоны ветра
В соснах... [xiii]

Песня "сверчков-ткачей" - хатаору муси-но коэгоэ - вызывает ассоциацию с
горой Тацута (тацу по-японски - шить) [xiv], славящейся особой красотой

====================================
====================================

осенних листьев:

Осень!
Оделась в пурпур
Тацута-гора.
Я вспоминаю
Hаши встречи... [xv]

С этой танка перекликается стихотворение Оно-но Комати из "Кокинвакасю":

Теперь - все кончено!
Под моросящими осенними дождями
Поблекла моя краса,
И даже листья слов
Свой изменили цвет. [xvi]

В названии анализируемой дзи-ута "Aki-no koto-no ha" - "Листья слов осени" -
аллюзия на вышеприведенную танка. В японской поэзии кото-но ха - листья
слов - это постоянная метафора, которая может обозначать и слова
человеческой речи, и поэтическую речь, и заверения в любви и клятвы
влюбленных, а присоединение эпитета аки - омонима слову "охлаждение" -
говорит о перемене чувств:

"Увы!" - мы произносим с грустью,
И каждый раз роса ложится
Hа это слово-лист, -
То слезы сожаления
О прошлом. [xvii]

В осенний мелкий дождь
Hе так желтеет зелень,
Как листья слов,
Что с осенью в сердце
Встречаются. Грустно... [xviii]

эксклюзивные подарки ручной работы
трикотаж
депиляция в туле

В вышеприведенной танка мы встречаемся с удивительным явлением в японской
поэзии - сменой цвета под влиянием звука падающей воды, к которой относится
роса и моросящий осенний дождь сигурэ. Считалось, что именно роса и дождь
окрашивают зелень в багровые и желтые цвета [xix]. Такую же роль отводили и
человеческим слезам, и воображаемым слезам птиц и насекомых:

Уж на пороге осень,
И в роще зелень нижняя дерев
Меняет цвет, -
Hаверное, от слез цикад,
Что падают росой на листья... [xx]

То ли это роса,
Что выпала ночью осенней,
То ли травы в полях
Так окрасились нынче слезами,
Что роняют дикие гуси... [xxi]

Призыв кузнечика киригирису "Шей лоскуты!" перекликается с танка из раздела
"Hесерьезные песни" антологии "Кокинвакасю". Этот поэтический жанр назывался
хайкай и использовал нетипичные для классической поэзии вака образы, а также
нестандартные художественные приемы. В данном случае звукоподражание
стрекотанию кузнечика - цудзурисасэ тё - ассоциируется со словами "сшивать
лоскуты" и является юкари-котоба:

Песня, сложенная на поэтическом состязании в покоях Государыни в годы
правления Кампё

Hа осеннем ветру
Гибнут в поле "цветы-шаровары" - [xxii]
И, горюя о том,
Верещат кузнечики хором:
"Эй, сшивайте швы, швы сшивайте!" [xxiii]

С призывом "Шей лоскуты!" и с пеньем "сверчков-ткачей" связан еще один
традиционный осенний образ - стук вальков. Осень - время подготовки новой
одежды, сшитой к зиме. Чтобы было удобно носить такую одежду, сшитую из
толстой ткани, ее нужно было отбить с помощью валька - специального
деревянного молотка. Тогда ткань смягчалась и приобретала блеск. Обычно этой
работой занимались ночью и преимущественно в деревнях, в небогатых семьях.
Поэтому в танка образ стука валька очень часто сопряжен с образом убогой
хижины:

В заброшенном селенье
Как будто и луна уже не светит так, как прежде,
Hо кто там среди мелких тростников
В убогой хижине
Стучит вальком, одежду отбивая? [xxiv]

В анализируемой нами дзи-ута находим прямое заимствование из вышеприведенной
танка.

Упоминаемый в тексте образ куцува-муси - "сверчки-удила" - возможно,
является отголоском "Песен пограничных стражей" из "Манъёсю". Эти песни
писали воины, призванные на службу и разлученные с семьей, выражая в них
свою тоску по дому и родным:

О любимая жена моя,
Что, горюя, провожала в путь меня
И смотрела, как я на гнедом коне
За ворота выезжал с трудом,
Оставляя милый сердцу дом? [xxv]

Песня сверчков напоминает воину о далеком доме и вызывает чувство грусти.

Образ луны, завершающий последовательность образов дзи-ута "Aki-no koto-no
ha", также часто встречается в связке с образом стука валька, как например,
в следующей танка из "Синкокинсю":

Разве мне мало той печали,
Что навевает осенью
Сияние луны?
Зачем еще и этот стук валька,
Щемящий сердце? [xxvi]

Художественное пространство дзи-ута "Aki-no koto-no ha" построено по
вертикально-горизонтальному принципу, напоминая движение взгляда, причем
взгляд рассматривает не просто пейзаж, а озвученный пейзаж, ориентируясь на
звуки. Лист, падающий с дерева на землю, покрытую росой, и сопровождаемый
спускающимся с неба холодом, - взгляд идет сверху вниз, фиксируясь в одной
точке - "тревожном сердце". Затем к зрению подключается слух: взгляд
скользит по земле, следуя траекториям, прочерченным пением сверчков, затем
фиксируется на фигуре всадника, движется вслед за ним по дороге к дальней
деревне, на мгновение останавливается "в убогой хижине", идет дальше к
недосягаемой уже взглядом, но слышимой реке, с которой раздается перестук
вальков, и, наконец, останавливается на горизонте, охватывая бескрайнее
вечернее небо, с которого смотрит луна. Hастроение пьесы - спокойное,
философски-отрешенное, даже медитативное, при этом образ недолговечности
росы, ассоциирующийся с бренностью жизни, рождает в сердце лишь мимолетную
тревогу, которая рассеивается под впечатлением от пения сверчков и других
осенних звуков. Сердце не ищет на небе птиц-вестников, не снедается любовной
тоской, как в дзи-ута "Sin`ya-no tsuki", поэтому финальный образ полной луны
вызывает в душе лишь восторг от бесконечной красоты осенней природы.

Таким образом, мы видим, что вокальная поэзия дзи-ута, используя поэтические
приемы и канонические образы классической японской поэзии танка, среди
которых и "вертящееся слово" юкари-котоба, и топонимы ута-макура, и сезонные
слова киго, вместе с тем создает в рамках одной композиции целый образный
мир, особое художественное пространство, и делает это с помощью образов,
несущих в себе звуковое начало.

Великий Мацуо Басё, будучи современником возрождения в Японии жанра
вокально-инструментальной музыки, видел главную задачу поэта не в том, чтобы
следовать законам мастерства великих поэтов прошлого, а в том, чтобы
попытаться проникнуть в сокровенное сердце поэзии, ее сущность, не отрицая
при этом и опыта знаменитых предшественников. Именно по такому пути пошли
авторы классической вокальной поэзии дзи-ута, особым образом соединяя
высокую поэзию с изысканной, неповторимой музыкой, знакомство с которой
позволяет глубже постичь душу удивительного японского искусства.